Рассказ - часть вторая
Мы провели отличный вечер. Алексей предложил пойти в боулинг, все с удовольствием согласились. После боулинга поехали в караоке, где Марина снова пела, а Владимир сидел, покачиваясь, и завороженно слушал. Наконец, уже далеко за полночь, мы вывалились на улицу.
Владимир и Алексей поймали себе по машине, попрощались и уехали.
-А мы с тобой пройдёмся, - предложила Марина.
Мы пошли рядом по пустынной ночной улице. На асфальте лежали обрывки газет и упаковки от сухариков, чипсов и прочей фигни.
-Грязновато, - поёжилась Марина. – Впрочем, неважно. Нам сюда.
Она потянула меня за рукав, и мы вошли в узкий переулок. Света здесь не было, только далеко впереди видны были огни набережной.
От стены отделилась огромная тень и, рыча, стала приближаться к нам.
-Назад! – я закрыл Марину собой и приготовился к защите, но тут услышал её смех.
-Чего ты испугался? – удивилась она, как ребёнок.
Собака подошла к нам совсем близко. Было слышно её тяжёлое дыхание, к которому примешивались нотки глухого рычания.
-Собака, - ответил я.
Марина решительно шагнула вперёд и протянула собаке руку.
-Хорошая моя! – произнесла она. – Иди сюда!
Собака приблизилась и ткнулась носом в её руку.
-Хо-ро-ша-я! – протянула Марина, трепля собаку за холку. – Как твои щенята? Покажешь?
Собака послушно повернулась и потрусила вперёд, в темноту.
-Пойдём, - Марина вновь потянула меня за рукав.
Осторожно, с опаской, я двинулся за ней.
-Не бойся, - подбодрила меня Марина. – Я тебя и вела сюда, чтобы познакомить. Это Альма. Она добрая очень.

Альма услышала своё имя и обернулась.
-Альма, малыш, иди сюда! – позвала её Марина.
Когда собака двинулась к нам, я ощутил пробежавший по спине холодок.
-Не бойся, - ещё раз повторила Марина. – Альма, это Слава. Он хороший, его не надо никогда обижать. Поняла?
Я совсем обледенел. Альма подошла ко мне и немного недоверчиво – видимо, чувствуя мой страх – лизнула мою ладонь.
-Погладь её, - подтолкнула меня Марина. – Смотри, вот так, - и она ещё раз потрепала Альму по холке.
-Какая она большая, - сказал я, гладя собаку.
-Самая большая собака во всём городе, - весело сказала Марина. – Ну, Альма, покажи нам щенят! А я скажу Славе, чтобы он никого не обижал. И вы никого не обижайте.
Альма вновь затрусила впереди.
-Как ловко ты с ними! – восхитился я.
-Ты боишься собак, - констатировала Марина. – Почему?
-Сталкивался несколько раз. Очень неприятно.
-Значит, тебе действительно нужно познакомиться с Альмой. И тогда они тебя больше никогда не тронут.
Альма подошла к лестнице в подвал и остановилась, оглянувшись на нас, как бы приглашая войти. Мы спустились по ступенькам. Дверь была не заперта.
-Ну и вонь! – еле слышно пробормотал я.
Марина усмехнулась и ничего не сказала.
В углу на куче тряпок копошились щенки.
-Маленькие мои! – пропела Марина и, сев на корточки, стала гладить то одного, то другого. Альма села рядом с ней и начала лизать щенков.
-Идиллия! – улыбнулся я.
-Кусь! Кусь! – играла со щенками Марина. Альма прилегла у её ног и положила морду на лапы.
-Альма, милая, смотри, что у меня есть! – сказала, наконец, Марина и достала из сумки остатки обеда, которые попросила завернуть для неё в ресторане. – Кушай, хорошая!
Собака довольно заурчала и принялась поглощать пищу.
-Ну вот, теперь у неё будет молоко, - Марина была рада. – Альма, мы пошли!
Альма оглянулась на нас, вильнула хвостом и снова сосредоточилась на еде.
Когда мы вышли из подвала, душный воздух переулка показался мне райским благоуханием.
-Идём к реке! – предложила Марина.
Ночная река тихо лизала берег своим мокрым языком.
-Как собака щенка! – восхитилась Марина.
На той стороне реки горели редкие огни. Справа от нас возвышалась тёмная громада моста.
-Идём сюда! – Марина взяла меня за руку и увела в темноту, под мост. Я спустился вниз и протянул ей руку. Она стала слезать и споткнулась, так что я её поймал в объятия. Охваченный порывом, я прижал её к стене и попытался поцеловать.
-У-у-упс! – она легко подалась вниз, и я с бешеной страстью поцеловал холодный камень стены. Мы оба засмеялись.
-Ты мне нравишься! – сказал я.
-Ты мне тоже. Идём! – она увлекла меня к самой воде, а там остановилась и сама крепко поцеловала.
-Как говорят в плохих фильмах, ты слишком темпераментный! – пошутила она.
-Обычная отмазка, - я достал сигарету и закурил. Вода плескалась прямо у наших ног.
-Как хорошо здесь ночью! – воскликнула Марина. – Будто бы на берегу вечности. Правда?
-Ну, если не считать затхлого воздуха… - как истинный циник, протянул я.
-Ай, ну брось! Что тебе всё не так пахнет? – Марина зачерпнула в ладонь воды и брызнула ей в темноту. – Это вовсе не так важно.
-Что же важно? – с интересом спросил я.
-Явление по сути, - серьёзно ответила она. Река не перестаёт быть рекой оттого, что она загажена. Значит, если ты не перестаёшь относиться к ней, как к реке, она отплатит тебе тем же. Ты сможешь искупаться в ней и не заболеть. Или, по крайней мере, не наступить на стекло.
Небо прояснилось и теперь смотрело на нас бесчисленными августовскими звёздами.
-Пойдём домой, - сказала Марина и взяла меня под руку.
Мы вышли на пустынную набережную и заказали по телефону такси.

-Где ты живёшь? – спросила меня Марина за завтраком.
-Снимаю квартиру с тех пор, как ушёл от жены.
-Перебирайся ко мне!
-Ну вот ещё! – засмеялся я. – Не успел развестись и свободой насладиться – и тут же опять?
-Видела я, как ты свободой наслаждался. Прямо из ЗАГСа в бар побежал, - ехидно сморщив нос, прыснула Марина. – Разве в том свобода, чтобы пить?
-Да не собираюсь я пить! – возмутился я. – Думал не даже!
-Чего-чего! Ха-ха-ха!
-Ну, ты поняла, - пробурчал я.
-Так в чём там свобода?
-Свобода в том, чтобы целые дни посвящать работе. Я не готов заново строить быт.
-Я тебя понимаю, - Марина отпила кофе. – Но всё равно: давай попробуем. Я обещаю тебе не мешать.
Я ничего не ответил.
-Молчишь? – удивилась Марина.
-Думаю.
Марина встала и резко плеснула мне кофе в лицо. Точнее, плеснула бы, если бы её чашка не была уже пустой. Я вздрогнул и отшатнулся.
-Испугался? – Марина была довольна. – Ишь ты, он ещё думает!
Мне всё это не нравилось. Слишком уж напоминало что-то совсем недавнее…
-Да, думаю, - твёрдо сказал я. – Я тебе уже всё объяснил.
Марина села.
-Прости, - совершенно серьёзно сказала она. – Я сегодня какая-то злая, а ведь я не права.
А вот это уже было что-то новое.
-Прости, - ответил я. – Для меня это действительно важно, поэтому я и сказал, что подумаю. Не надо было говорить так.
-Забудь. Но помни: я постараюсь быть хорошей.

Ночью меня разбудил телефонный звонок на мобильный.
Звонил Алексей.
-Ты где? – голос его звучал возбуждённо.
-Дома. Сплю. Третий час уже, - мягко упрекнул его я.
-А эта… Марина где? Она с тобой?
-Да, со мной. А что случилось?
-Одевайся и пулей лети ко мне.
-Подожди-подожди. Ты дома?
-Я в студии. Бери мотор и быстро гони сюда.
-Зачем?
-Быстро! – и он повесил трубку.
Пришлось одеваться и выходить на улицу. Не знаю почему, но на меня звонок Алексея очень сильно подействовал, и я так заторопился, что даже такси заказал уже с улицы. К счастью, машина была близко, поэтому приехала почти сразу же. Через десять минут я был в студии.
-Что стряслось? – с порога спросил я.
Алексей усмехнулся.
-Я сам точно не знаю.
-Так какого же чёрта… - взорвался вдруг я.
-А ты послушай, - Алексей силой усадил меня на стул перед пультом и нажал кнопку.
Зазвучала музыка. Я узнал песню, которую недавно записывал Владимир. Хотя мне и хотелось спать, тем не менее было очень интересно услышать, как отработала Марина. Вот сейчас она вступит…
Неожиданный дикий вой заставил меня подпрыгнуть. На секунду показалось, что диффузоры колонок сейчас разорвутся от бешеной вибрации.
-Что это? – обалдело произнёс я. Клянусь, от неожиданности у меня встали дыбом даже волоски на руках.
-А чёрт его знает, - задумчиво ответил Алексей.
-Дальше всё то же?
-Вплоть до конца.
-А не пробовал убыстрять, замедлять, задом наперёд крутить?
-Что, фильмов американских насмотрелся? – вспылил Алексей и вдруг неожиданно спокойно добавил: - Пробовал. Один хрен.
На меня навалилась ужасная усталость.
-Ты думаешь, мне стоит её опасаться?
-Откуда мне знать? - Алексей пожал плечами. – Ты ведь её нашёл, тебе и решать.
-Можно я останусь здесь? – спросил я.
-Конечно, можно. Бери себе вон тот диван. Белья, извини, нет.
-И чёрт с ним.
Мы улеглись. Алексей выключил свет.
-Послушай… - сказал я.
-Что?
-Включи его от греха.
Алексей издал неопределённый звук и включил свет.
-Смеёшься? – спросил я его.
-Вовсе нет, - отозвался он. - Я сам знаю, что иногда даже самые глупые вещи спросонок кажутся страшными.
-Что ты думаешь про всё это? – спросил я.
-Не знаю. Впервые в жизни не знаю, что и подумать. Спокойной ночи.
Я тут же заснул.

Сквозь сон я чувствовал, как загадочный шар то и дело ходил туда-сюда под тканью кровати. Я упорно не хотел просыпаться, ворочался, но, наконец, открыл глаза.
Часы показывали половину шестого утра.
Я зевнул, встал и вышел на кухню выпить воды. Налил себе стакан – и застыл со стаканом в руке.
Я точно помнил, что заснул у Алексея в студии. А сейчас я находился на кухне Марининой квартиры.
Схватив телефон, я выскочил на балкон и набрал номер Алексея.
-Алло! – крикнул я в трубку.
-Чего орёшь с утра пораньше? – прохрипел Алексей.
-Ты где?
-Дома. Где мне ещё быть?
-А почему не в студии?
-Слушай, дорогой, ты что, совсем с ума сошёл? Спать-то когда-нибудь надо.
-Подожди, - я нервно закурил. – А с записью что?
-С какой ещё записью?
-Песня, которую Владимир писал. Где Марина подпевала.
-А ты откуда знаешь?
-Ты же мне сам показывал…
-Когда я успел тебе показать? Что ты мелешь?
-Мы с тобой сидели и вместе слушали этот вой…
-Какой ещё вой? Пусто там всё, ни одного сигнала. Подозреваю, что из-за электричества глюкнуло. И вообще, иди проспись. Что с тобой такое?
-Всё в порядке, - ответил я. – Прости. Спокойной ночи.
Я долго курил, глядя на красное солнце, медленно поднимавшееся из-за соседней пятиэтажки. Наконец, после седьмой или восьмой сигареты, я вернулся в спальню. Там я опустился в кресло напротив кровати и стал смотреть на спящую Марину.
Её лицо было спокойно и безмятежно. Она чуть-чуть улыбалась во сне. Из-под простыни видна была маленькая ножка, удивительно красивая и стройная. Изгиб бедра, изящно сложенные руки. Она похожа на…
-…на кошку! – будто бы крикнул чей-то голос прямо над моим ухом. Я вздрогнул. Похоже, я начал засыпать.
И тут на кровати, на той её части, где обычно спал я, простыня взгорбилась в районе головы. Шар прокатился внутри: туда-сюда. Я облизал сухие губы и пристально следил за ним. Шар ещё раз прокатился из головы в ноги и там исчез. Я продолжал ждать. Вот он появился в районе поясницы и как будто постучался – тук-тук! – изнутри. Я соскочил с кресла и сел на пол рядом с тахтой. Всё вокруг перестало существовать, остались только неведомый шар с той стороны дерева и ткани и я – с этой стороны. Вот шар прижался к поверхности кровати… ещё секунда, и я бы на него бросился, разодрал бы ногтями ткань, проломился бы сквозь деревянные перегородки (о том, что можно просто открыть тахту, я не думал). Так вот – я уже был готов броситься вперёд, как вдруг перед моими глазами мелькнуло лицо Марины.
-Остановись! – крикнула она и изо всей силы ударила меня снизу по лицу.
Я опрокинулся на спину, потом вскочил на ноги.
-Сдурела? – крикнул я.
-Прости, - ответила Марина.
-Что я такого сделал?
-Ты должен…
-Что я должен? – вновь крикнул я. – Что там такое внутри?
-Ты не должен…
-Чёрт! – громко выругался я, скинул с тахты бельё и попытался открыть её.
Крышка была тяжёлой. Она ни на миллиметр не подвинулась, как я ни силился. Впрочем, практически тут же Марина набросилась на меня и повалила на пол.
-Не трогай. Ну не трогай! – взмолилась она.
-Что там такое?
-Не спрашивай.
Я ощутил дичайшую усталость и откинулся назад.
-Я люблю тебя, - прошептала Марина и прижалась ко мне.
Я отстранился и закурил.
-Ты меня не любишь? – спросила она, и в её голосе было столько боли, что мне стало её жаль.
-Я тебя очень люблю, - сказал я, глядя в пустоту перед собой. – Я тебя очень люблю. Но я тебя совсем не понимаю.
-Что ты хочешь узнать?
-Мне кажется, я схожу с ума. Я совершаю поступки – а потом оказывается, что я их не совершал. Я вижу и слышу какие-то вещи, но выясняется, что этого не было на самом деле. Да и тахта… Я потерял ощущение реальности. Абсолютно. Я не понимаю, где я и что со мной происходит.
Марина ещё крепче прижалась ко мне и продолжала молчать.
-Ты хочешь уйти? – спросила она наконец.
-Я, может быть, и ушёл бы, - усмехнулся я. – Если бы знал, куда. И к чему это приведёт.
Марина помолчала.
-А тебе самому что кажется? – спросила она.
-Мне кажется, что то, что сейчас со мной происходит, происходит на самом деле. Но как тогда объяснить этот шар под обивкой тахты?
Марина внимательно посмотрела на меня.
-Ты точно уверен, что ты его видел?
-Я душу готов продать, чтобы это доказать!
-Но…
Я перебил её.
-И этот вой на записи – откуда? Как так получилось? Кто ты, наконец?
Марина опустила голову.
-Хочешь, я уйду? – спросила она.
-Милая моя. Хорошая, - я взял её лицо в ладони и посмотрел ей в глаза. – Да, я хочу, чтобы ты ушла. На время. Просто, чтобы я смог увериться, что я не сошёл с ума. Ради нашего будущего.
-Ради нашего будущего… - повторила Марина и улыбнулась. – Хорошо. Тогда я уеду. На неделю. Тебе этого хватит?
-Куда ты уедешь? – спросил я.
-Неважно. Ты ведь не об этом будешь думать, правда? – она легко поцеловала меня. – Тебе и без этого будет, о чём поразмыслить. Прошу об одном – корми кота.
-Я буду жить здесь. Мне некуда идти, - ответил я. – Кот будет сыт.
-Хорошо. А через неделю я тебе всё расскажу. Но ты правда любишь меня?
-Очень.
Марина тихо засмеялась.
-Я тоже тебя люблю, - впервые сказала она.

Она уехала. Она запретила даже себя провожать. «Это собьёт тебя с мысли», - пояснила она и села в такси. Я мог бы поймать другую машину и отправиться следом. Но я не поехал. Зачем? Ведь мне действительно предстояло думать совсем не об этом.
Первые два дня я жил по инерции. Я просто существовал: ел, пил, работал – и всё машинально, не задумываясь. Потом я начал рассуждать.
-С отъездом Марины, - думал я, - всё вошло в норму. Нет никаких переходов сознания, всё чётко и ясно. Но без неё очень плохо. Я люблю её. Значит, я должен быть с ней.
-Беги. Смывайся, пока не поздно, - говорил мне внутренний голос. – Может, тебе и приснилось про озеро, и про вой тебе тоже приснилось, но этот шар под обивкой постели – ты же последний раз видел его наяву, а не во сне.
-Да, - включалась третья сторона. – Однако с тех пор, как Марина уехала, ты ведь его не видел. Вполне возможно, что это всего лишь игра усталой фантазии.
-Бред! – твердил я сам себе и тряс головой. Однако ясность от этого не приходила.

Я проснулся оттого, что шар сквозь обивку тахты ткнул меня в спину. Не включая света, с открытыми глазами я неподвижно лежал и ждал чего-то.
Ночь уже перевалила пик темноты, и теперь за не закрытым шторой окном было сумрачно и серо, а в комнате можно было различить взглядом предметы. Я лежал и слушал то, что привык считать тишиной.
На самом деле, никакой тишины не существовало. Меня окружало целое море звуков. Вот за стеной кто-то спустил воду в туалете. За окном проехала машина, двигатель работал неровно, то и дело сбиваясь. Где-то включили телевизор. Во дворе раздался собачий лай, затем он перешёл в вой, и я невольно содрогнулся, представив себе, как выглядит в рассветном полумраке столь милый при солнечном свете двор. Собака всё выла, затем на неё кто-то крикнул, и она замолчала. Где-то открылось окно, и, сухо треща по ветвям, вниз полетела жестяная банка. Вот она ударилась о землю – глухой, надтреснутый звук – и тотчас же где-то двинулся лифт.
Новый удар в спину был настолько неожиданным и резким, что я вскрикнул. В ту же секунду я вскочил на кровати и изо всей силы начал топтать ногами проявляющийся то тут, то там шар, а шар бесновался всё больше и больше.
-На тебе! На тебе! – заводился я, чувствуя, как начинаю одерживать некий верх над измучившим меня кошмаром. – Получай!
Шар ударил по моим ногам так сильно, что я упал на тахту. Я соскочил на пол и ждал, что будет дальше.
Было тихо. Ни звука – ни изнутри тахты, ни из внешнего мира. Казалось, затихло и умерло всё, даже часы.
Решившись, я подошёл к тахте и резко откинул крышку…
Такого запредельного ужаса я не испытывал никогда. Возможно, в этом не было ничего ужасного, но я до сих пор содрогаюсь при одном только воспоминании об этой секунде. Она снится мне по ночам, и, хотя с тех пор многое изменилось, я просыпаюсь в жарком поту и снова испытываю этот неописуемый, первобытный ужас.
Мне навстречу из недр тахты ринулся… крик.
Даже не крик – вопль, который вихрем промчался мимо меня, так, что, будто от ветра, у меня зашевелились волосы на голове. Вопль запредельный, нечеловеческий – казалось, что он вобрал в себя весь ужас за сотни веков. В нём было всё – невыразимое отчаяние, холодное одиночество, дьявольская страсть, хруст перемалываемых костей, огни далёких костров, запах палёного мяса, медленный яд… Вопль промчался мимо меня, как бы обогнув мою голову слева. Он начался с резкого женского крика, но по мере того, как он протекал мимо и уходил через дверь на балкон, я уже различал множество голосов, слитых неистовой силой в единое целое. Единственное, чего не было в нём – это гармонии, успокоения, веры. Да – и ещё надежды. Он не оставлял выбора и лишал иллюзий. Он просто существовал – и это было самое страшное. Без объяснений. Без комментариев. Без смысла.
Под руки удачно попались брюки, в прихожей не глядя схватил куртку – и вниз.
Я очнулся в такси. Пожилой таксист пронзительно смотрел на меня.
-Так куда едем? – спросил он.
-Улица Белинского, дом девять.
Он покачал головой, завёл мотор, и машина тронулась.
Город тонул в тумане. Мы двигались медленно, потому что в любую секунду белая пелена впереди могла оказаться чем угодно – встречной машиной, утренним пешеходом или стеной здания. Странно, но мне показалось, будто бы мы всё время то поднимались наверх, то опускались вниз, словно бы ехали по холмам. Туман прочно маскировал всё, что нас окружало, и порой даже не было видно домов по сторонам улицы.
-Ничего себе нынче туман, - сказал я и закурил.
Таксист покосился на меня и ничего не ответил.
Мы продолжали ехать в полной тишине.
-Вы не скажете, сколько времени? – спросил я его чуть погодя.
-Пятнадцать минут шестого, - прохрипел он, взглянув на детские электронные часы без ремешка, которые достал из кармана. Я знал такую модель. Если нажать на большую чёрную кнопку, они человеческим голосом говорят время. – Белинского, девять.
Я расплатился, вышел, и автомобиль исчез в тумане. Я поднял глаза. Передо мной была вывеска на углу здания: «Средние Поля ул.». И номер дома – «9». А ниже – ещё одна табличка: «бывш. ул. Белинского».
Дом, однако, был тот же самый, что и должен был быть.
Я подошёл к двери и позвонил.
-Алло! – сонным голосом ответил вахтёр.
-Здравствуйте. Мне нужен Алексей.
-Вы ошиблись.
-Исключено. Он высокий, полный.
-Говорю же – здесь таких нет.
Я извинился, выключил домофон и набрал Алексея по сотовому.
-Алло? – произнёс сонный женский голос.
-Алло? Кто это? – неожиданно глупо ляпнул я и тут же исправился: - Мне бы Алексея.
-Таких здесь нет, ма-а-альчик! – ответили мне и положили трубку.
Чертыхнувшись, я полез в карман за сигаретами и вдруг нащупал ключи от бара.
Я закурил, улыбнулся и вызвал по телефону такси. Странно, но чувство растерянности исчезло. Теперь я точно знал, что мне надо делать.

Марина больше не вернулась. Я тщетно пытался её разыскивать, что-то выяснить – но, похоже, из города исчезли все люди, которые знали меня, а из её знакомых мне не был известен никто.
Мне до сих пор непонятно, кто же она была и куда так внезапно исчезла.
Наверное, теперь это уже неважно.
Впрочем, кое в чём она оказалась права – с тех пор меня не тронула ни одна собака.

Женщина вошла и устало опустилась на стул.
Я протирал бокалы, смотрел на неё и улыбался. Лес тихо кивал мне ветвями, а прибрежный тростник шелестел свою вечную песню.
-Дайте мне чего-нибудь выпить, - устало попросила женщина.
Она сняла шляпу и положила её на край стола.

(С) Дмитрий Дверий, 2008 г.