Один мужик, глядя на другого преданно-собачьими глазами, с придыханием выговаривает:
- Пожалуйста!.. сделай мне... шенген!

Я, конечно, очень вовремя, но...
Художники есть среди вас, друзья? Или среди ваших знакомых?
Нужно оформить альбом / сайт нашей группы "Птицы".
Прошу ссылок на работы и указания цен.
Ничего не обещаю, но ничего и не украду.
Комменты скриню.

Мне всегда нравилась дата - 30 мая. Есть в ней какая-то округлость, незамутнённость и предвкушение.
Вот эту-то дату я и назначу как дату своего возвращения в уютненькую.
А до той поры удаляюсь в реал. Период добычи руды для книги о Монблане завершён, теперь пошла переплавка. Это потребует сил, времени и внимания. Поэтому до 30 мая я беру тайм-аут.
На текущие комменты отвечу на днях. Кому понадоблюсь - пишите комменты, отреагирую.
Всем удачи и хороших праздников. Встретимся на пороге лета! =)
И - да, дело не в вас, дело во мне. Запрещаю себе отвлекаться на интересное ;)

Рефлексия. Саможалость. Упоение собой и своими проблемами. Вызывающее - порой на грани - требование любви и внимания от окружающих.
Полюби меня!
Прокомментируй меня!
Попытайся мне помочь - а я подробно расскажу тебе, почему мне помочь никто не сможет.
Читай мой журнал!
Читай мой журнал!
Читай мой журнал, сцуко!
Ну почему же ты его не читаешь? Я же там всю свою душу раскрываю - ты прочтёшь и поразишься: какие, оказывается, офигенные люди живут со мной рядом! А ты и не знал!

Обычно в этом месте принято улыбнуться и сказать: да и я сам ведь такой же!
Так вот нет, ни хрена. Не такой :):):) Вот честное слово, что не такой.
Да, я мало встречал тех, кто меня действительно любит - но поверьте, в полях под Переславлем-Залесским летают такие опупительные совы, что забываешь обо всём на свете.
Да, за меня мало кто впряжётся, предпочитая свою рубаху - но зато на Кубани тёмные-тёмные ночи, и в них так приятно теряться и думать о чём-то своём, что не имеет касательства к галантерее.
Да, моё добродушие многие принимают за мягкость и начинают борзеть, а когда получают по харе, смертельно обижаются на меня - но зато город Мурманск стоит на таких охренетительных сопках, что хочется надеть на спину реактивный ранец и пронестись над ними, разбрасывая на город с воздуха что-нибудь хорошее - например, шоколадные конфеты.
Да, я такой же, как все, не супергерой и не гений - но зато мне дана нереально крутая жизнь, полная всего, чего ни пожелаешь. И всем нам дана. Правда, мы очень любим загаживать её выдуманными препятствиями, называя их - "жизненными обстоятельствами". Но ведь дана же!
. . . . . . . . . . . .
Глупый пост. Проповедника из меня не выйдет - да я и не считаю, что могу кому-то открыть горизонты. И не хочу я этого делать. Горизонты - уже открыты.
Зачем тогда нужен этот пост?
Не знаю.
Пусть будет. Может, потом пригодится.

Сергей Николаевич Марков, господа.
Очень круто.

"Сусанин"

Поёт синеволосая зима
Под окнами сусанинской светлицы...
Приснились — золотая Кострома,
Колокола Ипатьевской звонницы.

Трещат лучины ровные пучки,
Стучит о кровлю мерзлая берёза.
Всю ночь звенят запечные сверчки,
И лопаются брёвна от мороза.

А на полу под ворохом овчин
Кричат во сне похмельные гусары —
И ляхи, и оборванный немчин,
И черные усатые мадьяры.

«Добро... Пойдём... Я знаю верный путь».
Сусанин будит толстого немчина...
И скоро кровью обольётся грудь,
И скоро жизнь погаснет, как лучина.

«Прощайте, избы, мёрзлые луга,
И тёмный пруд в серебряной оправе...
Сколь радостно идти через снега
Навстречу смерти, подвигу и славе...»

Блестят пищалей длинные стволы,
А впереди, раскинувшись, как полог,
Дыханьем снега, ветра и смолы
Гостей встречает необъятный волок.

Сверкает ледяная бахрома.
Сусанин смотрит зоркими глазами
На полдень, где укрылась Кострома
За древними брусничными лесами.

И верная союзница — метель
По соснам вдруг ударила с размаху.
«Скорей стели мне свежую постель,
Не зря надел я смертную рубаху...»

И почему-то вспомнил тут старик
Свой тёплый кров... «Оборони, владыко:
Вчера забыл на лавке кочедык
И золотое липовое лыко.

И кочедык для озорных затей
Утащат неразумные ребята.
Ленился, грешник, не доплёл лаптей,
Не сколотил дубового ушата...»

Остановились ляхи и немчин...
Нет ни бахвальства, ни спесивой власти,
Когда глядят из-под людских личин
Звериные затравленные пасти.

И вздрогнул лес, и засветился снег,
Далёким звоном огласились дали,
И завершился стариковский век
Причастьем крови и туманной стали.

...Страна могуча, и народ велик,
И для народа лучшей нет награды,
Когда безвестный костромской мужик
Бессмертен, как предания Эллады.

Его душа — в морях спокойных нив,
В простой красе природы полудикой,
Где Судиславль и тихий Кологрив,
Где дышит утро медом и брусникой.

Горжусь, что золотая Кострома
И у моей звенела колыбели,
В просторах, где лесные терема
Встают навстречу солнцу и метели.

Ещё два:
( Read more... )

Не моё. А чьё - не скажу. Хотя узнать несложно. Но всё равно хотелось бы, чтобы заинтересовавшиеся сначала прочли непредвзято.

После подвальной суеты
С тяжёлым воздухом,
Где лепили пальцами звук,
Ошалело пыхтели на улице
И сутулились молча.
Не сразу по правую руку
Упругий месяц заметили
И звёзды вокруг.
Пронзительно тихо было,
Последние листья илом
Серели в корнях.
Через день охота начнется,
И туго придётся зайцам -
Окровавится новая шуба.
В этот год всё не так -
Перекосом,
И девчонки длинные косы
Обрезали без разговоров.
А беженцы у моста
Все лето смотрели из шалашей
На Коровий остров:
Хотели понять язык Оби
И куда-то исчезли недавно.
Беда окружает всех нас -
Не уйти от слепого ожога.
Долго будут дымиться раны...
Очищение и опустошение
Всегда в одной связке,
Гореть и забывать -
Удел великих, вечных.
- Что остается? -
Спросите вы пугливо, -
Ответ знает только ребёнок,
Что в грудь материнскую впился.
Попробуй узнать его лепет
В твоем окруженье сердитом.
Попробуй победы лихие
Мизинцем младенца взвесить.
Какая ж цена, скажите?
А я полтора года
Не принёс в семью ни копейки.
Никто не ругает - привыкли.
Кормят и одевают,
Верят в меня,
А может, жалеют
И крестят мне спину,
Когда ухожу.
Я всем им обязан до нитки,
До берёзовых вздохов,
До кружки холодной воды.
Им одним посвящаю свой мозг,
Голос упругий.
Пусть услышит меня
Наследник степи,
Кто сейчас сладко спит
В Забайкалье,
Прижимая к мягкой подушке
Подарок матери.

Ещё из прекрасного.

Рассылки "мейл.ру": день Земли, день памятников...

Мне одному захотелось на сельское кладбище с четвертинкой водки? =)

"Нет пределУ совершенствА"...
Какая прелесть! =)

Когда мы спрячем за пазухи
Ветрами избитые флаги
И молча сожжём у берега
Последние корабли,
Наш маленький барабанщик
Уйдет за вечерним солнцем
И тонкой блестящей льдинкой
Растает в жёлтой дали.

От горького пепелища,
От брошенных переулков,
Где бьют дожди монотонно
По крышам, как по гробам,
От злой измены, что рыщет
В домах опустелых и гулких,
Наш маленький барабанщик
Уйдёт, не сдав барабан...

Но есть утешенье - как будто
Последний патрон в обойме, -
Последняя горькая радость,
Что каждый из нас был прав.
И вот потому над планетой
Шагает наш барабанщик -
Идёт он, прямой и тонкий,
Касаясь верхушек трав...

(С) В, Крапивин

А сегодня снилось, что я в деревенском доме, который давно сгорел, играю на аккордеоне, который давно украли, и пою хором вместе с людьми, которых давно нет.
Такой чудесный край, где собирается всё утраченное.
И сон был не грустный ни разу. Наоборот, хорошо посидели.

Сегодня во сне был атакован целлулоидными клоунами в натуральную величину. Они гнались за мной по улице, заставили забежать в подъезд и спрятаться в какую-то квартиру. Я только стал успокаиваться, как выяснилось, что они успели совершенно бесшумно снять дверь с петель и теперь уже вся квартира кишит этими тварями. Я вылез на карниз (пятый этаж, между прочим) и уже хотел как-нибудь ловко спуститься вниз, но оказалось, что часть клоунов осталась на улице и надыбала пожарную машину с лестницей, чтоб до меня добраться. В порыве отчаяния Педро порвал с наркотиками я заорал: "Милиция! Милиция!" (!!! нунадо же !!!) - и вдруг понял, что клоуны очень боятся этого слова. Крича его во всю глотку и раскидывая тварей по сторонам, я стал пробиваться куда-то вперёд, но был разбужен охреневающими домочадцами.

Сцуконах, я боюсь клоунов. С детства и до сих пор. Тридцать лет мне уже, да.

Ну что - поговорим об иррациональном? =)

Давно хотел запостить прекрасное.
И, наконец, добрался.
Гранитная мастерская в одном Подмосковье. Там же, где салон красоты "Дали".



Всем долгой жизни и удачного дня!

Вообще - отдельная тема. Я в детстве бредил этими делами. Модельку пластмассовую собирал. В общем, к этой встрече готовился, как не ко всякому свиданию.

Первое в мире надводное судно с ядерным реактором. Почти 30 лет эксплуатации. Значительное увеличение периода навигации. Сотни судов, проведённых через льды. Круть-круть-круть.

( Read more... )

Собственно, Мурманск.

Я почему-то думал, что там - разруха и запустение, а там - нормальный такой трудовой город, не ждущий милости от богов, бодрый, деловой и позитивно настроенный. Люди по улицам ходят, а в глазах у них - не тупое безразличие, а интерес к собственной жизни и к своему делу. Одеваются хорошо. Машины всё больше иностранные. Снабжение хорошее.
Кроме того, люди в городе какие-то... нормальные, что ли. Вот по-другому не скажешь. Нет, и наркоманов довелось видеть, и алкашей - в семье не без урода. Но я имею в виду общий настрой - спокойная благожелательность. Нет нытья - люди понимают, что за качество своей жизни отвечают только они сами.
Может быть, я чего-то не понял. Но вот ребята на работе у нас были в Мурманске - то же самое говорят :)
"А теперь - слайды!"
( Read more... )

На третий день пути чуть позже полудня я прибыл в Мурманск.
На перроне меня встречала делегация с огромным транспарантом, приветствовавшим меня на Крайнем Севере на всех лучших языках мира. Кроме того - я, конечно, не уверен, может быть, это всё шутки коньяка - но, по-моему, я ещё слышал духовой оркестр и хор ангелов.
...И началось.

( Read more... )

Брат из Африки прилетел.
На месяц.
Круто, чо :)

Когда я умру, я стану привидением.
Я буду прозрачным, словно туман, и невесомым, как облако.
Мне впервые будет наплевать на мой вес – потому что моего веса не будет.
И я наконец-то смогу с полным правом не спать по ночам.

Я осознаю призрачность многих вещей, что были так важны мне при жизни.
Я удивлюсь этому и подумаю, что ещё неизвестно, в каком из двух миров больше призрачного.
Я буду заниматься только тем, чем мне захочется заниматься.
Более того – именно в этом и будет состоять моё предназначение.

Когда я умру, я стану привидением.
Я буду жить в уютном заброшенном доме, куда никто никогда не ходит,
Или в старом особняке, превращённом в музей – мне всегда хотелось побывать ночью в музее –
Или в густой траве за оградой – там, где старый колодец.

Безоблачной ночью я буду ходить на луг, где похоронены лошади,
Кормить их лунным зерном из ладоней,
Мчаться верхом по ночному бескрайнему небу –
А кто-то с земли увидит нас и напишет об этом песню.

Когда я умру, я стану привидением.
Я буду по ночам являться тем, кто не заслуживает спокойного сна.
Я буду стучать им в стекло, являться в оконном проёме, давить им на грудь,
И обязательно буду при этом стараться быть справедливым,

Ведь я никогда не мечтал о том, чтобы миловать и казнить,
Но я никогда не умел спокойно смотреть на безнаказанность сволочи,
И если при жизни я не умел оставаться в стороне,
То вряд ли что-то изменится и после смерти.

Когда я умру, я стану привидением.
Я буду приходить к тебе по ночам, если ты будешь чувствовать себя одиноко.
Я буду говорить тебе, что я не умер, что всё устроено совсем по-другому,
А ты утром подумаешь, что это был просто хороший сон.

И когда я однажды увижу, что ты не одна,
Я не почувствую ничего, кроме щемящей радости,
И тогда я приду навсегда попрощаться с домом, который когда-то был нашим,
А тебе вдруг покажется, что ты слышишь чьи-то шаги за стеной –

Когда я умру, я стану привидением.

Ночью на полке надо мной поселился парень, который до утра слушал музыку в наушниках, чем ужасно помешал мне спать. На самом деле, музыку было совсем не слышно – просто в какой-то момент до моего слуха долетел знакомый музыкальный фрагмент, который я никак не мог идентифицировать, поэтому с меня слетел весь сон, пока я пытался понять, что же это было. Так и не понял. Заснул под утро с твёрдым намерением за завтраком расспросить попутчика о его музыкальных пристрастиях.

Парня звали Денис. За год до того он отслужил в армии, а теперь ехал из Питера, где учился на машиниста, в родную Кондопогу (по его словам, местные ставят ударение на первый слог – кОндопога). Всю дорогу он уважительно называл меня на Вы, и я не мог добиться иного – разница в десять лет казалась ему очень существенной («Что Вы, я бы не осмелился»).

Денис:

«Понимаете… На самом деле, это неправда, что все пьют. Точнее, уроды такие встречаются, но ведь у нас здесь как: для того, чтобы жить, надо заниматься спортом, зарабатывать авторитет: не бьёшь ты – бьют тебя. Мы все, я и друзья, до армии в секции занимались. Иначе не проживёшь. Причём, что интересно, знаете: надо было время от времени напоминать о себе. То есть был период, когда, хочешь – не хочешь, мы выходили в людные места – кафешки, дискотеки – и специально кипеш там устраивали. Дрались с кем-нибудь – любителей нарываться всегда хватает. Два-три раза в неделю. Чтобы слухи шли. Так авторитет зарабатывали. И потом уже за счёт него на плаву держались».

«Когда на секцию ходили, мы с пацанами с других районов на эти часы перемирие как бы заключали: встретились, поздоровались и всё. Расходились тоже мирно. А вне секции уже были всякие столкновения».

«Я раньше неплохой боец был, на конкурсы отправляли. Потом травму получил, началось отслоение сетчатки глаза, пришлось завязать. Поэтому переориентировался, пошёл на машиниста учиться. Оказалось, что я люблю поезда».

«- Вот под Петрозаводском, например, очень много кривых!
- В смысле, пьяных?
- В смысле, кривых на участке пути. Это термин такой…»

«В армии у нас за ругань по матери убить могли. Я не шучу. У меня однажды случай был: мне надо людей в караул отправлять, а старшина одного из них по матери покрыл. Вижу, у пацана глаза злые стали, губы сжались, рука к оружию едва не потянулась. А старшина ему снова мат адресует. Тогда я поднимаю автомат и говорю: «Товарищ старшина! Вынужден просить Вас остановиться. Мне людей в караул отправлять, а Вы их до неадеквата доводите. А что если они при обходе стрелять начнут?!» И ничего, старшина замолчал. И мне потом даже нагоняя не было. Потому что соображать надо. Во-первых, когда нервы на взводе, можно на любой шум неправильно отреагировать. А во-вторых, Вы наверняка не раз читали, как солдаты сослуживцев расстреливают, когда нервы сдают. Представляете, какая мне радость обходить караул? Иду, а сам думаю: окликну его сейчас, а он мне – пулю сгоряча…»

«Какая музыка в ушах была? Наше что-нибудь. Я такую, знаете, честную люблю музыку. «Пилот» вот мне очень понятна группа. «КиШ». «Ария» ничего. Земфиру я, если честно, не понимаю. Это, наверное, надо в большом городе жить, чтобы понимать. Вот Ваши песни хорошие, мне нравятся. Давайте сконтачимся в Интернете, Вы мне их скинете, если можно…»

«Вообще – приезжайте к нам в Кондопогу! У нас хорошо, красиво. Можете с гастролями приехать. Правда, у нас парень, основной, который гастролями занимается – сейчас ему проблемы создали, после того как он рок-фестиваль провёл. Типа, грязь там устроили. И шум. А мы ж добровольцами были, всё убирали там – вылизали практически всё. Ну, а шум – музыка, что тут говорить. Тем более на открытом воздухе. Хотя ничего страшного ведь, по сути-то? Но тут, похоже, свои разборки. Торгашам, наверное, выгодно, чтобы народ тупо спивался. Радиостанция у нас была, хорошую музыку крутила – её тоже быстро прикрыли. Но вы всё равно приезжайте, мы вас хорошо встретим».

Денис сошёл в Кондопоге, а я вскоре обнаружил, что у меня заканчивается коньяк. На одной из станций я вышел размяться.
- Рыба! Пирожки! Пиво-сухарики! - предложили мне местные жители.
- Не, пива не хочу. Вот коньячку бы! – пошутил я.
- Момент! Маня-а-а!!! Иди сюда! Коньяк нужен!
Решил взять ради интереса – левак или нет? Я в этом не очень разбираюсь, но мне показалось, что это был не левак. По крайней мере, я пил этот коньяк ещё два дня, и всё со мной было хорошо.

Вечер прошёл тихо-спокойно: я попивал коньяк, читал Заболоцкого, крутил в плеере Земфиру, Placebo и кучу всякого другого – в частности, вот такое:

Меркнут знаки Зодиака
Над постройками села,
Спит животное Собака,
Дремлет рыба Камбала…

Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой –
Полузвери, полубоги –
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка.
Засыпай скорей и ты!

Вот я и заснул. А там уже мне – видимо, под впечатлением музыки – всю ночь снились какие-то гейско-лесбийские оргии на соседних полках. Что ж – я почти ко всему в жизни лоялен, кроме убийств и изнасилований, поэтому если во сне им там, на соседних полках, было хорошо – я только рад за них. Что ж – а мне пары в этом блестящем обществе не нашлось. Так я и спал до утра один-одинёшенек.

Коллега broken_guitar дала вопросы для флешмоба.
Попробую ответить.

1. Что тебе нужно для счастья?
Чтобы у близких всё было хорошо.

2. Считаешь ли ты себя интересным человеком?
Нет. Хотя допускаю, что это может показаться странным.

3. Какую роль в твоей жизни играют деньги?
Практически никакой. Деньги - исключительно одно из средств сделать то или другое дело.

4. Есть ли у тебя любимая книга и что ты сейчас читаешь?
Люблю литературу в принципе :) Поэтому о любимых книгах говорить сложно - любой список будет неполным.
Сейчас одновременно читаю "Имя розы" Умберто Эко (по сотому разу), "Былое и думы" Герцена и кучу литературы по звукорежиссуре и сведению музыки.

5. Расскажи, как ты решил стать переводчиком?
Я собирался поступать в другой ВУЗ, но там дела не заладились, поэтому ВУЗ для поступления выбирал так, чтобы для вступительных экзаменов не приходилось учить ничего нового. К работе своей отношусь практически равнодушно. Думаю, если бы не любовь к музыке и литературе, к переводческой работе я относился бы с интересом. Ну а так предпочитаю, чтобы меня переводили, а не я переводил :)

6. Что тебе больше всего нравится в твоей работе?
Самый сложный вопрос. На самом деле, мне нравится наблюдать, как из непонятных текстов на иностранном языке получается что-то стройное и понятное на родном. Наверное, это всё. Ну, ещё денежку прикольно считать, когда оплата по объёму ))))

Если вдруг кому вопросов - я ведь дам. Смотрите, как чё.

Чёта както очерк получается. А не просто показ фотографий. Сам пока не понял, что нужно, а что нет. Поэтому сегодня - просто слова без фотографий. Фотографии будут завтра-послезавтра.

«Все говорят: Кремль, Кремль. А ведь с Кремлём, наверное, любой город хорош. Ты попробуй-ка без Кремля сделать так, чтобы город оставлял впечатление и радовал глаз!» - думал я, наливая в стакан дагестанский коньяк – всё, что осталось в бутылке после того, как я наполнил любимую фляжку. «Ну – вздрогнули! За хорошую дорогу!»

Нет, я не алкоголик. Совсем даже нет. И я даже не жадный. Просто считают мерзотной привычку московских водителей взвинчивать цену, как только ты просишь отвезти тебя на вокзал. Значит, придётся отбросить дурацкие страхи и ехать на метро. Поэтому сто граммов перед дорогой не помешают. Кроме того – удивительное дело! – отправляясь куда-либо в поезде, я непременно должен что-нибудь выпить. Потому что в противном случае при виде уплывающего назад перрона меня охватывают необъяснимая паника и дичайшее желание выскочить из вагона. Потом, в процессе поездки, такое желание иногда опять возникает, но становится уже значительно слабее и лечится одним глотком коньяка. А вот при отправлении поезда – ну просто хоть кричи.

Несколько дней перед отъездом всё у меня шло из рук вон плохо. Я спалил студийный компьютер (ремонтники долго дивились редкостному стечению обстоятельств), сломал кучу бытовой техники дома, не делая ничего особенного (включил – и кирдык), ну и ещё кое-что по мелочи. Плюс ко всему я испытывал жесточайшую подавленность и желание наложить на себя руки. Я знаю, что уныние и суицид – это бессмысленно и глупо, но, тем не менее, если не вешаться вполне получалось, то не унывать было выше сил. Не верю в сглаз – но есть подозрение, что без чего-то подобного не обошлось. Незадолго до того в процессе реорганизации нашей музыкальной группы мне пришлось обидеть несколько человек, и хотя я, конечно, не верю, что они лепили из воска фигурки и втыкали в них иглы, но пожелать мне чего-нибудь гадкого кто-то из них в сердцах вполне мог. В общем, всё было тухло, кисло и мерзостно. Настолько, что я умудрился, уезжая, забыть чехол с гитарой и с подарками, о чём вспомнил только когда поезд уже отъехал. «Хорошо, что голову не забыл,» - по старой школьной привычке подумал я, глотнул коньячку и засунул плеер поглубже в уши.

Я был один.
Я камнем падал вниз,
Изо всех сил стараясь не забыть
То, что случилось с нами,
То, что случилось со мной,
То, что случилось, когда я зазевался и дал маху.

Я был сбит с толку
Тем, что сильнее меня.
Я забывал имена и лица.
А прохожие смотрели на меня так,
Как будто могли чем-то помочь.

Малыш – ты что, забыл принять таблетки?

Напротив меня сидел немного нетрезвый мужик. Он влетел в поезд в последнюю минуту перед отправлением и тут же по телефону поделился с кем-то, что выбежал из кафе, когда до поезда оставалось четыре минуты, и то на часы посмотрел по случайности. Мужику было под пятьдесят. Кудрявые посеребрённые сединой волосы выдавали в нём рокера старой закалки. В отличие от многих других рокеров старой закалки этот свои волосы, похоже, мыл регулярно и не брезговал расчёской. Вообще, симпатичный был мужик. Крепкий такой, в прямом и переносном смысле. И деловой, как стало ясно после нашего с ним разговора. Хотел бы я иметь такого друга.

Сначала он долго о чём-то думал, время от времени слегка улыбаясь. Потом достал блокнот и начал производить какие-то расчёты. Сидели мы на боковушке, поэтому, хотя я и не подглядывал специально, мне было бы сложно не увидеть, что он занят расчётом материалов для сруба гигантского дома. Об этом мы как-то сами собой и разговорились.

Мужика звали Володя. Он занимался строительством деревянных и каменных загородных домов под заказ (у него была своя бригада), а попутно держал в местечке, где жил, магазин и кафе с бильярдом. В Москву перебираться не хотел, жил в Тверской области («что тут – несколько часов на поезде, и ты на месте») и постоянно работал, но не исступлённо-бессмысленно, а просто человек не умеет сидеть на месте.

«Ты понимаешь, - рассказывал он. – Мы в девяностые годы не то что все прямо такие отмороженные были. Просто крутились туда-сюда – всё рухнуло, все закрутились, и ты крутишься. Семью ведь кормить надо. А почему криминалом занимались – да потому что думали, что всегда так будет. Ну, как криминалом – водку поддельную гнали. У друга была типография, он брошюры печатал всякие, перебивался кое-как. Другой друг гнал самогон. Вот и собрались мы втроём: один самогон гонит, другой этикетки печатает, я тару достаю и за сбыт отвечаю. Большие деньги поднимали. Но только в чём фокус: те деньги, которые достаются легко, так же легко и уходят. Что поднимали – то и спускали потом. Жили красиво. Ну, квартиру, машину купил, мебель в квартире поставил – а дальше что? Время такое было: не знаешь, что завтра случится. Вот и гуляли крепко. Квартиру специально держали съёмную, без мебели – одни ковры на полу, толстенные. Чтобы бухать. Бывало, неделю гудели – со своим же самогоном. Потом я на одной разборке пулю в живот получил, врачи сказали – три дня за жизнь боролись. Решил завязать, раз уж так повезло. Второй раз могло бы и не повезти».

Ночью Володя сошёл, а я после этого решил ложиться спать. Вечер вполне удался.